— Меня это нисколько не затруднит.

— Я знаю. Но в этом нет никакой необходимости. Он взял ее за подбородок и заглянул в глаза.

— Я предложил это не потому, что тебе нужен провожатый. А потому, что мы ни одной секунды не были вдвоем, с тех пор как ты здесь.

Такое направление разговора не понравилось Шейле. Особенно некстати были нежные интонации в его голосе. Осторожно, но твердо она высвободила руку из его пальцев.

— Ты прав, Кен. Не были. И это к лучшему, не так ли?

— К лучшему для кого?

— Для нас обоих.

— Только не для меня.

— Кен, прошу тебя!

Шейла попыталась обойти его, но он не позволил. Снова повернув к себе ее лицо за подбородок, приблизился почти вплотную.

— Шейла, Шейла, как же я скучал по тебе! Господи, ты просто вообразить себе не можешь, что для меня значит снова видеть тебя.

— И что же это значит? — резко спросила она, впервые взглянув прямо на него осуждающими глазами. Он досадливо нахмурился и убрал руку.

— Я хорошо понимаю, как ты расстроилась, когда мы узнали, что Трисия забеременела, — неловко забормотал он.

Шейла горько усмехнулась.

— Вряд ли ты это понимаешь. Если только тебя когда-нибудь не предавал единственный друг. Если только ты когда-нибудь не чувствовал, что весь мир рухнул. Если с тобой такого не случалось, ты не можешь понять меня. — Она облизнула пересохшие губы и встряхнула головой, чтобы отогнать так некстати ожившие воспоминания. — Мне пора.

Она вновь попыталась обойти его, но он снова остановил ее.

— Постой, Шейла. Мы должны все выяснить.

— Все абсолютно ясно.

— Ты умчалась в Лондон, не дав мне даже возможности оправдаться.

— Какие могут быть оправдания? Мы собирались объявить о нашей помолвке, а вместо этого Трисия во всеуслышание заявила, что беременна от тебя. От тебя, Кен! — выразительно повторила она.

Он закусил губу, пытаясь таким образом выразить раскаяние.