Он помнит все детство Шейлы. И все последующие годы. Когда она была малышкой с пушистыми хвостиками и когда стала девушкой. Помнит, как гордый папа Коттон катал ее в новеньком «Кадиллаке» с откидным верхом. Волосы у нее всегда были аккуратно завязаны лентой в тон отделанному кружевом платьицу. Всегда ужасно важная, она общалась с друзьями Коттона почти как взрослая.

А иногда она бывала совсем другой. Кэш знал, что в коробке у нее есть маленькая кукла. И часто, лежа под сенью лесных зарослей, он видел Шейлу, босую, верхом на неоседланной лошади, с распущенными, летящими сзади волосами, с разрумянившимся и вспотевшим лицом. Интересно, теперь она еще ездит верхом? А если да, то любит ли еще скакать тем сумасшедшим галопом, которому лишь он один был свидетель? Вспомнив об этом, он ощутил мощный прилив внизу живота и давление на застегнутую «молнию» джинсов с внутренней стороны. Вытер рукавом пот со лба и в сердцах проклял адскую жару. Обычно он ее не замечал. Да, но теперь Шейла Крэндол вернулась в Бель-Тэр. Все обычное кончилось.

Короткий отрезок пути от машины до вестибюля двухэтажной больницы заставил Шейлу претерпеть все мучения вечерней духоты и сырости. Но, вступив через автоматические двери в прохладный от кондиционера холл, она почувствовала себя лучше. В ожидании лифта украдкой бросила взгляд на зеркальную стену. Из зеркала на нее смотрела женщина, катастрофически приближающаяся к тридцати годам.

Но вовсе не штрихи зрелости в лице нагнали на нее внезапную грусть. А то, что жизнь ее так и не состоялась. Ни профессии, ни мужа, ни ребенка. И даже нет адреса, который она могла бы считать своим. Все ее усилия умножаются на ноль, и этот ноль ее прошлое. Она не может двигаться вперед, не избавившись от этого груза. Вот она вернулась домой и надеялась, что обида уляжется перед лицом действительности. Теперь можно будет спокойно разобраться в своих чувствах к Кену Хоуэлу.