— Да, все в городе переживают за Коттона, — сказал Кен, обильно сдабривая желе сладким кремом и, по-видимому, нимало не заботясь о своей фигуре, которая сильно округлилась за время счастливого супружества. — Пока иду в контору, по крайней мере дюжина встречных спросит, как он себя чувствует.

— Естественно, все беспокоятся, — подхватила Трисия. — Он, можно сказать, первый человек в Хевене.

— Меня тоже кое-кто спрашивал сегодня о его здоровье, — сказала Шейла.

— Кто же это? — сразу заинтересовались супруги и даже перестали жевать.

— Кэш Будро.

— Кэш Будро? Ну-ну. — Трисия томно облизала чайную ложечку сначала с одной, затем с другой стороны. — Надеюсь, «молния» на его джинсах была застегнута?

— Трисия!

— Успокойся, Кен. Или ты думаешь, что такие деликатные леди, как я, не должны знать о подобных вещах? — Она бросила кокетливый взгляд в сторону мужа. — По-моему, в городе нет ни одного человека, кто не знал бы о похождениях Будро. Когда он бросил эту дуру из Уоллеса, она целое субботнее утро выкладывала в парикмахерской всю подноготную их гнусной маленькой интрижки. — Трисия интимно понизила голос. — До малейших подробностей. Целую толпу собрала. Всем было ужасно стыдно, тем более что бедняжка была изрядно пьяна. Но мы ловили каждое слово. Если он хотя бы наполовину так хорош, как она описывает, тогда это просто… — Она потупила взор, будто была не в силах выразить свое потрясение.

— Я вижу, этот Будро — нечто вроде племенного быка у вас в городе? — сухо спросила Шейла.

— Боевого, я бы сказал. Любая юбка действует на него как красная тряпка.

— Ну уж это ты зря, дорогуша, — осадила его Трисия. — Он, как я слышала, очень и очень разборчив. А почему бы и нет? Он вполне может себе это позволить. Женщины со всего округа буквально вешаются ему на шею.

— Прямо-таки луизианский донжуан, — съязвил Кен, наливая себе еще стакан лимонного морса.

— Тебя, я вижу, это здорово волнует. Не будь таким ревнивым.