— Ревнивым?! К этому ублюдку, незаконному сыну приблудной нищенки? Человеку, у которого в рваных джинсах не найдется и двадцати центов?

— Уж если говорить о том, что найдется в его джинсах, то дамы и не собираются искать там деньги. Но похоже, что именно содержимое этих самых джинсов позволяет ценить его на вес золота, — с умильной кошачьей улыбкой насмешливо протянула Трисия. — Но тебе нечего тревожиться. Ничто низменное меня не привлекает. Я просто говорю, что Кэш Будро очень обаятельный мужчина. Так где же ты встретила его, Шейла?

— Здесь.

— Как здесь?! — Ложка Кена застыла в воздухе. — Возле усадьбы?!

— Он сказал, что собирает коренья.

— Для своего зелья, — понимающе кивнула Трисия.

— Зелья? — недоуменно переспросила Шейла.

— Он занимается тем же, чем и Моника, его мамаша. Шейла все с тем же недоумением смотрела на сестру.

— Неужели ты не знаешь, что Моника была ведьмой? — удивилась Трисия.

— Слышала, конечно. Но это же просто смешно!

— Ты напрасно смеешься. С чего бы еще папа стал держать здесь этих нищих столько лет? Разумеется, он боялся, что она наведет порчу на всех нас, если он ее выгонит.

— Опять тебя тянет на мелодраму, — сказал Кен. — Но что правда, то правда, Моника действительно занималась знахарством, по обычаю своих предков. Она многих вылечила. И до самой смерти раздавала всякие настойки и припарки.

— У меня есть доказательства, что Моника была ведьмой!

— Боже мой! Неужели ты это всерьез! Если Моника и обладала какой-то там силой, она пользовалась ею не во зло, а для лечения людей, — сказал Кен. — Все ее снадобья и заклинания передавались через поколения акадцев с восемнадцатого века. И они полностью безвредны. Так же, как она сама.

— Вряд ли. Все эти средства связаны с африканским колдовством, которое акадцы переняли у негров, когда прибыли в Луизиану. Это чистейшая черная магия.