— Что именно?

— То, что ты не знаешь своего происхождения? У тебя иногда такие плебейские выходки. Можно не сомневаться, что твои родители были неудачниками.

— Я никогда не думала о своих настоящих родителях, — ответила Шейла. — Впрочем, нет. Когда подросла, иногда думала. Особенно когда меня обижали или бранили.

— Бранили? — с недоверием повторила сестра. — Не припомню, чтобы тебя когда-нибудь бранили. Может, подскажешь ну хоть один-единственный случай?

Шейла пропустила это замечание мимо ушей.

— В такие минуты мне бывало очень жаль себя. Вот я и воображала, как была бы счастлива, будь у меня настоящие родители. Такая чепуха! — она печально улыбнулась.

— Как странно, что ты так решила. Твои настоящие родители наверняка принадлежали к низшему классу, уж какое в этом счастье? — возразила Трисия, рассеянно вращая кусочек льда в бокале своим изящно отполированным ноготком. Затем, слизнув с него прозрачную каплю коктейля, добавила:

— Не сомневаюсь, что моя мать, конечно, была девушкой из высшего общества. Чопорные престарелые родственники заставили ее расстаться со мной из злобы и высокомерия. Мой отец, конечно же, обожал ее, но не мог жениться, потому что его сварливая жена не давала развода.

— По-моему, ты просто наслушалась душещипательных радиосериалов для домохозяек, — сказал Кен, шутливо подмигнув Шейле. Она тоже улыбнулась в ответ.

— Возможно, они были не очень богаты, — продолжала Трисия. — Но плебеями они не были. Чего не скажешь о родителях Шейлы. Уж они-то точно из простых.

Сладко улыбнувшись, она потянулась через стол к сестре и взяла ее за руку.

— Надеюсь, я не обидела тебя, дорогая?

— Нет. Не обидела. Меня очень мало занимает этот вопрос. В отличие от тебя. Я счастлива, что стала дочерью Коттона и Мэйси.

— Вот уж верно! Ты всегда была рада до поросячьего визга, что Коттон носится с тобой как курица с яйцом.